serafimm (serafimm) wrote,
serafimm
serafimm

Тихо сам с собою

Журнал "Стиль" предложил мне поучаствовать в создании "литературного" номера и предварить его интервью, взятым у самого себя в двух ипостасях.
И вот что вышло.


Интервью, взятое писателем Серафимом у заведующего отделом прозы журнала "Сибирские огни" Виталия Сероклинова для журнала "Стиль".



Для начала расскажи, каково тебе бывать в двух ипостасях — редактора, заведующего отделом прозы литературного журнала, и писателя? Одно другому не мешает?

Мешает, и ещё как! Раньше, до журнала, бывало, появится идея, покрутится какое-то время в голове — и немедленно в работу идёт, в публикацию, хоть и в сыром виде. А теперь начитаешься перлов от литературных гениев всех мастей, наешься ими досыта — и нет уже сил самому что-то изобретать. Только и можешь, что включить сериальчик и заснуть на его середине. А потом верные читатели жалеючи спрашивают — мол, не исписался ли, сердешный, не возомнил ли на редакторской работе о себе, не забыл ли об ожиданиях поклонников. Да где там — сюжетов в голове масса, а до реализации руки не доходят. Зимой настроения нет, зимой писатель пьёт самогон и грустит; летом — времени не хватает, хочется отдохнуть, как и всем. А весной и осенью валом валят шедевры от тех же гениев, ближних и дальних, известное обострение в головах наступает…
А когда все же берёшься за собственные тексты, то прям беда: как писателю, автору, мне кажется, что каждая моя строчка ценна и каждое слово в моих нетленках стоит на своём месте, а как редактор я с такими авторами борюсь и нещадно вымарываю всё лишнее. Редактировать себя — это вообще самое трудное. Чужие косяки видны сразу, их не пропустишь. А своё — оно же выстраданное, даже если ляпнул что-то не то, как тот же Фёдор Михайлович Достоевский со своим знаменитым «круглым столом овальной формы». Недавно мне один автор так прямо и сослался на Достоевского — мол, ты бы его ещё поправил. Но что поделать, если гений имел право на подобные отступления от правил, а упоминаемый автор, ничем гениальным пока не отличившийся, не согласился с правкой диковатого выражения «в его рте» в своём рассказе.

И что, пришлось соглашаться на условия «гениального» автора, признав его Достоевским?

Да где там — для таких существует корзина для бумаг, пусть качает права в издательстве, где печатают его вирши. Современный литературный журнал, со всеми своими минусами — это, если сравнить с модельной одеждой, всё же продукция «от кутюр», а не ширпотреб.



А можно подробнее о местных гениях? Есть они у нас вообще? Чем они нынче живут?

Ну вот смотри, раньше ведь у престарелых прозаиков как было... Наступал преклонный возраст, человек практически прекращал писать нетленки и занимался воспоминаниями на тему «я и великие», составляя полное собрание сочинений, которое, согласно заслугам, выпускалось в местном или столичном издательстве, с приличными, между прочим, гонорарами. Текущие заработки писателя тоже не уменьшались — общество «Знание» регулярно приглашало на выступления, с каждого из которых выходило на руки рублей по пятнадцать. Плюс приглашения на конференции в прибалтийские пансионаты с обсуждением тех самых мемуаров, писательские съезды... В общем, к преклонному возрасту местные гении писали меньше, уступая дорогу условным «молодым», и не мучили себя и редакторов сочинениями на старости лет.
А теперь, когда налаженная система рухнула, и никому не нужны не то что мемуары, даже неполного собрания сочинений не выбьешь из местного отделения союза писателей, остаётся у стареющего писателя чувство творческой неудовлетворённости. Ведь ни денег, ни гонораров, ни почёта с выступлениями в школах и институтах ему никто не предлагает, увы. Потому надо брать творческую судьбу в собственные руки и продолжать писать, авось неоценившие поймут, кого теряют. Вот и ваяют писатели, перешагнувшие семидесятилетний рубеж, романы друг за другом, схожие сюжетами как две капли воды. В сюжете том престарелый аксакал влюбляется в прелестную одалиску на грани «возраста согласия», а она, естественно, ему отвечает взаимностью. И на пике повествования, поощряя её усердие, описываемое незамысловатыми терминами вроде «нефритовых жезлов» и «пещер сладострастия», наш убелённый сединами герой кокетливо спрашивает, зачем он ей сдался, ведь вокруг столько молодых красавцев, куда ж ему против них… На что прелестница, сверкая ланитами, успокаивает его, что никогда не встречала такой искренности и внутренней силы в мужчинах. И никогда она его не бросит ради пустоголовых накаченных юнцов, ей дороже их с аксакалом любовная связь до гроба, чем вызывающая отвращение одноразовая интрижка. После чего следует подробное, на полторы главы, описание процесса взаимодействия ланит, коралловых губ, налитых персей и нефритового стержня.
Такие, с позволения сказать, романы приходят по нескольку штук в месяц, и авторы потом подолгу осаждают редакцию с вопросами об их судьбе. Потом они добывают откуда-то номер моего телефона и недоумевают, почему им отказано в публикации. Им, у которых в списке регалий «медаль Достоевского в честь рождения Пушкина» (хвастали и таким, честное слово!), лауреатство премии «Бронзовая лира» и призы конкурса «Здравствуй, песня»!

И что, неужели все местные авторы такие… гоблины?

Нет, конечно. Если бы так было, то впору было бы спиться или загнуться от язвы — профессиональной, кстати, болезни редакторов, не считая проблем с циррозом.
Слава богу, хороших прозаиков у нас и сейчас хватает. Есть давно зарекомендовавший себя в столицах Олег Постнов со своими необычными текстами — его ещё не было на страницах «Сибирских огней», но очень надеюсь, что когда-нибудь его публикации у нас появятся. Есть Юра Бригадир, пишущий серьёзную мужскую прозу, автор литературной основы, по которой снимался прогремевший в прокате триллер «Камень» с Сергеем Светлаковым в главной роли. Кстати, Юра — человек с очень интересной, как говорится в журналистских штампах, судьбой — он бывший алкоголик, настоящий, хронический. Собственно, его первые тексты были как раз о таких, каким он был сам. Сейчас Юра не пьёт, уже много лет в завязке — большая редкость среди писателей. При этом человек он эрудированный, интересный собеседник, - а вот редакторы, признаюсь честно, люди нудные, скучные, без смачивания горла разговор с ними толком не начнёшь, а непьющих среди них ещё поискать…
Есть молодые — Дима Райц с очень зрелыми рассказами, первый случай на моей памяти, когда автор в 21 год практически не нуждается ни в чьих советах и рекомендациях. А ещё — его тёзка, Дмитрий Бирюков, он старше и опытнее, успел побывать лауреатом премии «Дебют», повидать мир и даже выйти на нескольких языках — с помощью всё той же премии «Дебют». Последние трое регулярно появляются в нашем журнале с новыми текстами, у всех трёх публикация в «Сибогнях» была первой в литературном журнале, так что, надеюсь, наше сотрудничество продолжится и дальше.
А ведь ещё есть много других дебютантов, кто уже выходил у нас в журнале и кто ждёт своего часа в условном «редакционном портфеле». Например, один из наших местных авторов — человек заслуженный, почти академик, возглавляющий сорановский научный институт. Придя на встречу с ним, я ожидал увидеть старичка-профессора, убелённого сединами, которого ассистенты поддерживают за немощные руки. Оказалось, что это здоровенный мужик, альпинист, любитель экстремального отдыха — при всех своих академических регалиях и должностях. Из скромности он подписался псевдонимом, но теперь-то я знаю, кто за этим псевдонимом скрывается… Другой — самый известный блогер Новосибирска, редактор альманаха metkere.com, «популяризатор науки и космонавтики, начинающий яхтсмен и несостоявшийся пчеловод», как он говорит о себе, Илья Кабанов. В общем, местных прозаиков на наш век хватит!



Ну хорошо, толковых прозаиков, говоришь, у нас полно… А что с поэтами, как в Новосибирске с ними?

Если честно, сам я поэтов побаиваюсь и считаю дьявольским отродьем. Ну сам посуди, разве будет нормальный человек, вместо того чтобы написать понятное и простое: «Антон сел рядом и взял Инну за руку. Она взглянула на него, стеснительно улыбнулась и прильнула, чувствуя трепетание собственного сердца, колючую щетину и будущий перезвон свадебных колокольчиков», — рифмовать «кровь» с «любовью», не говоря уж о «моркови»?! Потому, оказываясь рядом с поэтами, я немедленно мелом очерчиваю вокруг себя круг, выкрикиваю заклинания и скрещиваю всё, что ещё не поражено артритом, — лишь бы защититься от их тлетворного влияния. Но, увы, так просто от поэтов не спасёшься, ведь у нас в редакции сплошные поэты, начиная от главного редактора журнала Владимира Берязева, недавнего лауреата премии Дельвига, и ответственного секретаря «СибОгней» Владимира Титова и заканчивая завотделом публицистики Мариной Акимовой и главой поэтического отдела Станиславом Михайловым. От их поэтической банды зашиты у меня нет, я и махнул рукой, сдавшись на милость «любови» и «моркови». А ведь есть ещё сосед по подъезду и известный палиндромист (это когда стихотворение от начала до конца и обратно читается одинаково) Борис Гринберг — куда ж от него скроешься, эх…

Ну хорошо… Все у тебя прекрасные авторы, все замечательные и развесёлые люди, даже эти самые поэты, над которыми ты подтруниваешь. Но неужели в литературной жизни города всё тихо и гладко, никаких скандалов, за исключением негодований тех самых авторов романов об одалисках и аксакалах? Что-то даже не верится: мне говорили, что писатели и любые писательские союзы и объединения — тот ещё серпентарий…

Ну что ты, конечно, скандалов, интриг и расследований и у нас хватает. Несколько недель назад — весна, я же говорю, обострение! — губернатору пришло «разоблачительное» письмо из местного отделения писательского союза, рассказывающее о нравах, царящих, по утверждениям авторов-подписантов, в нашем журнале. В письме сообщалось, что коллектив редакции, руководствуясь явно нездоровым и чуждым простому сибиряку космополитизмом, выбирает для публикации непонятных писателей, проживающих в Москве, Петербурге, Франции, Германии, США и даже, о ужас, в Израиле. А в это время посконные авторы, заслужившие своим творчеством признания на малой родине, лишены такой возможности. В качестве примера был приведён текст местного автора, в первых двух абзацах которого обнаружилось 28 (двадцать восемь!) орфографических, грамматических и стилистических ошибок — такого на моей памяти не удавалось достичь ни одному из претендентов на публикацию. Разумеется, мешал подписантам и пятый пункт — оно и понятно, доколе подозрительные фамилии будут появляться в журнале, запретить и не пущать!
Пасквилянтам, конечно, было невдомёк, что «подозрительные» авторы — лауреаты «Русской премии». Её вручают победителям, проживающим за пределами России, за произведения, написанные на русском языке — независимо от гражданства и фамилии. А ещё у нас есть в авторах Александр Проханов — тот самый, автор прекрасных афганских рассказов, ныне редактор, известный публицист, автор романа «Господин Гексоген», лауреат «Нацбеста», и прочая, и прочая… А ещё — Павел Крусанов, знаменитый питерский писатель, редактор и просто хороший человек, недавно побывавший на литературном фестивале в Новосибирске, где мы и познакомились с ним. И Владимир Мамонтов — президент редакции «Известий», бывший главред «Комсомолки» и «Известий», известный журналист, свою первую прозу опубликовавший именно у нас. Да и авторов из Сибири и самого Новосибирска у нас хватает, что подтверждает сухая статистика. Даже те, кто сейчас по паспорту москвичи, бернцы или чикагцы — они часто тоже из «наших», не забывавшие родной город никогда. А окончательным ответом «посконным» будет публикация повести нашего бывшего земляка — кстати, из Академгородка, — сына одного из создателей советской социологии, профессора американского университета Дмитрия Шляпентоха.

Ишь, как тебя зацепила эта история! Ничего, зато будешь в тонусе после таких окололитературных разборок…
Ну хорошо, все флаги в гости к нам, как говорится, — то есть, по твоим словам, публикуются у нас авторы отовсюду, для литературы нет границ. А как с нашими авторами в заграницах и столицах, привечают ли сибиряков в других изданиях?

Ну а почему нет… Я стараюсь отслеживать всю литературную жизнь, в том числе и ту, что за пределами России, потому знаю о чужих удачах. О переводах Димы Бирюкова я говорил. А ещё из наших регулярно выходит в американских русскоязычных журналах Наташа Анисимова с фантастическими рассказами. Издал несколько своих книг в питерских издательствах Юра Бригадир (сейчас он ведёт переговоры о следующей экранизации своего произведения). Получил недавно престижную литературную премию Виктор Иванiв. Лежит, знаю, на вычитке в солидном московском журнале проза Дмитрия Райца — будем надеяться, что он там понравится.



А сам ты можешь похвастать подобной географией публикаций?

Как раз мне-то хвастать есть чем, просто я этой «географией» уже наелся, сейчас хочется уже быть более избирательным в «проникновении по планете». Если перечислять собственные заграничные литературные появления, то это журналы от Австралии и Канады до Голландии и Германии, плюс, конечно, США, где у меня вышло две книги. Не говоря уж об Украине, где я даже некоторое время вёл свою колонку в местном популярном издании. Были и неоднократные подборки в главном литературном журнале страны — «Новом мире». Кстати, если не ошибаюсь, со времён Шукшина ни один прозаик Новосибирска, кроме меня, не публиковался в том же «Новом мире» дважды. Шукшина тут упоминаю только потому, что считаю его наполовину новосибирским писателем, так как в зрелые годы он почти не появлялся на Алтае, предпочитая приезжать в Новосибирск, я даже в младенчестве встречался с ним в один из приездов. Скоро выйдет моя подборка в очень крепком екатеринбургском журнале «Урал». Уже готовится в издательстве «Азбука» к печати сборник «детской прозы» разных авторов, от литературных «генералов» до менее известных писателей, где будут рассказы о детях или от имени детей — и там будет моя подборка. А ещё жду выхода сборника рассказов в Израиле, пары публикаций в Москве — в общем, планов громадьё, скучать не приходится. Но, честно говоря, самое приятное — не собственные успехи, которые со временем начинаешь воспринимать как должное, а то, когда вдруг обнаруживаешь нового и никем ещё не открытого автора, перечитывая которого, срочно находишь место в ближайшем номере и радуешься потом, когда оказывается, что он понравился не только тебе…

Фото - журнал "Стиль".
Умная рожа - моя.
Tags: интервью, пресса
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments